До пациента пешком, сквозь снежные сугробы…

Экстремальный репортаж: корреспондент «ВЗ» поработала в бригаде скорой помощи

До пацієнта — пішки, крізь снігові кучугури...

Когда услышала от заместителя главного врача станции скорой медицинской помощи, что в одной из бригад есть свой доктор Хаус, решила “поработать” с ним хотя бы один день. Хотела почувствовать как это — ежечасно спасать жизни, а также — отведать хлеб людей, на которых, с одной стороны, сетуют, а с другой — не могут обойтись без их помощи.

—Работа на станции скорой помощи — скорее призвание, чем способ заработать деньги, — рассказывает местный “доктор Хаус”, по паспорту Владимир Черкасов, который работает здесь в течение шести лет. — Каждый день чувствуешь кайф, спасая жизнь, осознаешь, что нужен людям. Кому нравится творить добро, чувствует себя здесь как рыба в воде. Зарплаты у нас небольшие. Начинающий получает около 1300 грн. на месяц, через три года сумма возрастает на 20%, через пять — на 40%, через семь — на 60%. За ночные дежурства получаем надбавки — 20%. Сколько нужно прилагать усилий — увидите сами.

Владимир подводит меня к двери с табличкой “Неврологическая бригада”. В комнате стоят три кровати, стол, телевизор. Девушки из бригады № 44 предлагают горячий чай. Его делают часто, ведь немало времени медики проводят на морозе. Больше всего приходится мерзнуть во время аварий: спасатели остаются под открытым небом по несколько часов подряд.

Не успеваем попить чаю, как из приемника на стене слышим сообщения о два вызова: в одном конце города человек лежит на дороге, в другом — не может остановить рвоту. Врачи советуют ехать к тому, кто на дороге: обычно в таких ситуациях оказываются любители выпить лишнего. С помощью нашатырного спирта нужно привести в чувство, потом — уговорить ехать до наркологического отделения. Ситуацию осложняет то, что на станции “скорой” большинство работников относятся к прекрасного пола. Например, в бригаде № 44 — трое хрупких девушек. Говорят, “заманить” пьяного в больницу или нести тяжелобольного до машины — задача не из легких. Нередко приходится звонить в квартиры и просить мужской помощи, ведь вынести 100-килограммового господина без сознания из подъезда “дюймовочкам” не под силу. Девушкам приходится посещать “притоны” с алкоголиками, заходить в помещения, где идут кровавые драки. Никакой защиты они не имеют: работающие на свой страх и риск. Чемоданы с медицинскими принадлежностями весят немало: нести их на девятый этаж, когда лифт стоит, — тоже непросто.

Надеваю форму спасителей: темно-красные брюки и куртку со светлыми полосами, которые светятся в темноте. Медики эксплуатируют эту одежду уже немало лет — нового им не выдают. Не лучше ситуация и с машинами: они не задуманы как санитарные — это “перепаяні” грузовики, приспособленные для перевозки больных. “К Евро-2012 обещали дать новые авто, но не дали. Сегодня везли в больницу женщину с инфарктом: бедняга думала, что у нее все внутренности повылетают!” — рассказывает старшая медсестра.

С грохотом открываю дверь одной из машин, сажусь на лежак. В машине холод такой, что по дороге в медицинское учреждение протверезієш, даже если ничего не пил…

Угодину ПИК проехать сложно: сирена и “мигалка” не всегда выручают. Карету с красным знаком водители пропускать не спешат, поэтому начинаю волноваться за жизнь человека, которая ждет нас, лежа на замерзшем тротуаре. Интуиция меня не подвела. На вул. Шафарика-за скопления народа не сразу удается разглядеть тело пожилой дамы. Расширенные зрачки и отсутствие пульса в области сонной артерии свидетельствуют о том, что наша помощь уже не понадобится. Врач прикрывает лицо умершей краем куртки: маска смерти шокирует людей. Объясняет — беда произошла из-за того, что 75-летняя женщина, которая перенесла два инсульта, вышла на улицу в морозную погоду. Медики постоянно предостерегают пенсионеров от таких опрометчивых поступков, однако они не хотят мириться со своей старостью…

Врач пишет и отдает право-охо-рон-ученым заключение о смерти: вероятнее всего, наступила мгновенно. Нам повезло, что милиция была на месте, когда мы приехали. Порой стражей порядка приходится ждать часами, поэтому медики, помощи которых ждут немало пациентов, не только мерзнут на морозе, но и теряют драгоценное время.

Возвращаемся на станцию: за племянницейа приедет специализированная бригада, которая отвезет тело в морг.

А мы уже спешим к онкобольного. Врач Марта Гудзенко предполагает, что несчастную мучают сильные боли, поэтому будем колоть обезболивающие препараты. Добраться до больного как можно скорее мешает домофон на дверях подъезда. В квартире этого устройства нет, поэтому лихорадочно звоним в всех соседей, нам никто не отвечает. Приходится звонить диспетчеру: он имеет номер, с которого поступил вызов, поэтому просит, чтобы нас кто-то встретил. Говорят, новичкам везет, в моем случае это выражение не подтвердился: эта больная тоже умерла. По квартире нервно шагает ее племянник, курит сигарету за сигаретой. Фельдшер Ирина Подиряко перевязывает покойницы подбородок и накрывает ее простыней. На этот раз сидим возле трупа долго: ждем ближайших родственников и следователя, к визиту которого не имеем права покинуть место происшествия. Марта говорит, что такой закон парных случаев — редкое явление. В течение одной смены (12 часов) поступает от 4 до 11 вызовов, летальные случаи случаются далеко не каждый день. Часто трагедии происходят из-за того, что слишком поздно вызывают “скорую”. Ирина считает, что пациенты безграмотны, поскольку не хватает просветительской работы в поликлиниках.

Вспоминает 38-летнего мужчину, который умер от инфаркта. Пациента можно было спасти, однако он 1,5 часа терпел боль, не вызывая медиков: считал, что в пищеводе застрял большой кусок яблока. Владимиру Черкасову пришлось вспомнить университетский курс гинекологии, поскольку принимал роды дома: женщина не знала, что у нее отошли воды, так что поздно вызвала “скорую”. Была беременна двойней, но врачи узнали об этом только после рождения первого младенца.

Необоснованных вызовов немало: только в течение минувших суток бригада зря ехала к одинокой бабке, которая скучала во время бессонницы, девушки, которую “лихорадило” от простуды, мужчину, который зависел шею…

По дороге на следующий вызов машина застряла в снежных сугробах. Водитель отправляется искать подмогу, а мы хватаем тяжелые чемоданы с кардіографом, устройством для измерения давления, медикаментами и бежим, ощупью находя дорогу в темноте. На особняках нет номеров, они расположены в непонятном порядке, вокруг лают псы… Путь к пациентки с гипотонией оказался испытанием не для тех, у кого слабые нервы…

То, что для непосвященных людей — остросюжетная приключение, для работников “скорой” — будни. Несмотря на безумную ответственность и тяжелые условия труда, остаются спокойными, уравновешенными и внимательными к пациентам.