Открытие из семейного фотоальбома. Жительница Сенно передала в. ирония, которая здесь-краеведческий музей дореволюционные снимки

 Открытие из семейного фотоальбома. Жительница Сенно передала в историко-краеведческий музей дореволюционные снимкиЦенность этих снимков кроется не только во времени создания, но и в том, что они были сделаны в Сенне местным фотографом.

Неизвестные работы известного мастера

Не каждое село могло похвастаться наличием фотоателье. Сянну в этом плане повезло. История сохранила фамилии двух фотографов, которые работали в нашем городе. В районном историко-краеведческом музее хранятся фотокарточки с печатью А.Гончарова, который работал в Сенне в 1930-х годах. До наших дней сохранился даже дом мастера по ул. К. Маркса. А вот оригинальных фоторабот его предшественника Л. Веляціцкага до сих пор в коллекции музея не имелось. Переданы фотографии стали первыми. Имя Веляціцкага стало известно благодаря книге К. Анікіевіча “Сенненский въезд Могилёвской губернии” 1907 года издания. Сенненский фотограф принимал непосредственное участие в оформлении академического издания. Героями его фотографий становились местные крестьяне, евреи, представители мещанского сословия, их повседневный быт.

Фотопортреты от Веляціцкага, безусловно, имелись в семейных альбомах многих сенненцаў. К сожалению, большинство творений фотамайстра, как и их владельцы, бесследно сгинули в вихре кровавых событий ХХ века. А те единицы, что уцелели, сегодня представляют историческую ценность для современников, как документальное свидетельство жизни целого поколения сенненцаў. В семейном архиве жительницы Сенно Антонины Граблеўскай чудом сохранилась пара фотографий с фирменном знаком Л.Х.Веляціцкага. Если они были сделаны, точно неизвестно, но вид людей на снимках направляет на начало ХХ века. На них — уникальная информация о вкусы, манеры, привычки и настроения жителей берарускага местечко.

На одном из них — мещанская семья, супруги: он с акладзістай бородой, в мундире с медалью, она в длинном платье сложного кроя. По лицу женщины можно полагать, что лицом она была властной. Рядом стоят двое молодых людей. За их спинами красочное оформление, которое резко контрастирует с дощатым полом.

Открытие из семейного фотоальбома. Жительница Сенно передала в историко-краеведческий музей дореволюционные снимки

Второй фотография, обрамленный в громоздкую деревянную раму, представляет фотопортрет женщины.

Поход в фотоателье в те годы был важным событием. Поводом для его посещения становились, как правило, наиболее значимые события в жизни людей: дни рождения, свадьбы, поступление на учебу или выпуск из учебного заведения… Люди старались надеть лучшую одежду, продемонстрировать модные аксессуары. Если должного одежды не было, его одалживали у родственников, друзей, знакомых. Да и тогдашние фотографы стремились делать снимки с претензией на художественность. В ателье использовали различные выразительные средства, в том числе красочные фоны с природными ландшафтами, изысканную мебель, а сами съемки апраўляліся паспарту, на которых фотографы прастаўлялі свои фамилии и фирменные штампы.

 Мещане с Красной Слободы

Антонина Граблеўская — коренная сенненка. На первой фотакартцы позируют ее родной дед Павел с сыном Иваном с второй женой (имя ее Антонина Ивановна, к сожалению, не знает) и пасынком Лаврентием. Граблеўскія — представители сенненского мещанства. Дед Павел служил в русском войске и, видно, неплохо служил, так как имел ряд наград, в том числе царский медаль “За усердие”. После возвращения со службы женился на вдове, в дом которой он перебрался вместе с сыном от первого брака. Жили Граблеўскія на Красной Слободе. Отец Антонины Ивановны был человеком образованным, работал в полицейском управлении Сенненского уезда. Мать, Елена Иосифовна, родом из многодетной семьи Станкевичей — тоже коренная сенненка. Интересная обстоятельство, супруги были разного вероисповедания. Иван Павлович был православным и, по воспоминаниям его дочери, набожным человеком: каждый его день начинался и заканчивался молитвой. И такого расклада мужчина придерживался даже в советское время. А вот его жена происходила из католической семьи.

Размеренную жизнь Граблеўскіх прекратилось с установлением на Сенненшчыне советской власти. В каком-то смысле им повезло. Отцу моей субяседніцы как человека грамотного взяли писарем в ревком (не все умели пользоваться пишущей машинкой). Мать устроилась в колл-центре на почте. Тем не менее, молох сталинских репрессий не миновал семью. Двое братьев Елены Иосифовны были арестованы по доносу. Саму женщину также попросили с работы — не могла католичка работать в государственном учреждении. Между тем в семье одни за другим пошли дети: Валентина, Павел, Неніла… Последняя смертельно заболела в 7-летнем возрасте. Антонина стала четвертой в семье. Незадолго до войны родился Геннадий.

Статус “родных врагов народа” повлиял на судьбу старшего брата моей субяседніцы, который мечтал стать летчиком. Из-за репрессированных родственников парня исключили из летного училища.

 Великую Отечественную войну семья встретила в Сенне.

— Отцу сказали, что боятся не нужно, ведь советская власть скоро вернется, — вспоминает Антонина Ивановна.

Когда начались бои, от взрывов прятались в подвалах. Пока кто-то из наших солдат не посоветовал Граблеўскім выбираться из города, ведь “здесь большой бой будет”. Временным пристанищем для них стали деревни Ладзікава, Дамашэва.

— Жили в бане среди клопов и блох. Потом до нас дошли слухи, что наш дом сгорел, помню, как папа плакал. На самом деле оказалось, что это пылалі деревья во дворе, а сам дом остался целым.

Если Граблеўскія вернулись домой, увидели жуткую картину: местность была вокруг узараная снарядами, или не в каждом дворе лежали трупы солдат.

— Один из них был похоронен прямо на нашем огороде.

Смертельная опасность не раз нависала над членами семьи. В один из таких ужасных эпизодов своего оккупационного детства Антонина Ивановна до сих пор возвращается в снах. Кораткастрыжаную девочку, которая пасла корову, немец принял за еврейский ребенок. Фашист подбежал к ней и схватил за чуб с возгласом “Иуда! Иуда!” Спасла маленькую Тосю от немінуючай гибели соседка, которая стала свидетелем происшествия и не побоялась заступиться за девочку.

Чудом избежал смерти в фашистских застенках брат Павел. В войну парень продолжил брадобреев дело, которым занимался в мирное время. По словам сестры Антонины, он был партизанским связным. По подозрению в связи с народными мстителями Павла арестовали.

— Мать написала письмо на имя коменданта, в котором утверждалось, что ее сын не виноват, письмо подписали наши соседи. Благодаря пераводчыку, оно дошло до адресата и Павла отпустили.

Известие об освобождении города настигла Граблеўскіх в овраге вблизи Куликовского озера, где они вместе с другими горожанами прятались от боевых действий.

Война еще раз напомнила о себе… пахаронкай, в которой сообщалось, что их сын и брат Павел, призванный в армию в 1944-м, погиб в Литве.

Первые послевоенные годы запомнились маленькой Тоси голодом и халодам. В ее душе еще чувствительный стыд за то, что тайком сгрызла паўмёрзлую картофелину, которую мать оставила на ужин.

— Нынешнее жизнь против того — это рай! — со слезами на глазах говорит Антонина Ивановна.

Непростое финансовое положение семьи вынудило рано ступить на трудовой путь. Начинала его Антонина Ивановна в райфінаддзеле. Через три года перешла в банк, где работала экономистом, старшим экономистом. Заочно окончила Минский планово-экономический техникум. Испытать семейное счастье ей так и не пришлось. В набытках 85-летней бабушки Тоси только и остались что воспоминания и довоенные фотокарточки, местом сохранения которых теперь будет не скромная однокомнатная квартира а музей, чтобы стать достоянием нашей общей истории.

Ольга БОНДАРЕВИЧ.

На снимках:А.Граблеўская и сотрудник музея В. Бондаревич рядом с женским фотапартрэтам начала ХХ века; фотография семьи Граблеўскіх, на переднем плане медаль “За усердіе” и часть древнего часов;

Фото автора.