Раковой клетке прикажут умереть!


Такую перспективу открывает перед человечеством работа лауреатов Нобелевской премии 2012 года в области химии.

Раковій клітині накажуть померти!

Хоть официально премия “химическая”, но химики комментировать значение работы нобелевских лауреатов отказались и отослали меня к биологов, генетиков, медиков. Ведь речь идет о химии высшей материи, которая касается рецепторов, белков, нуклеиновых кислот… Это мне объяснял заведующий кафедрой генетики Национального университета имени Ивана Франко, доктор биологических наук Виктор Федоренко.

Он опроверг мое представление относительно оперативности Шведской королевской академии наук, которая определяет победителей в той или иной научной номинации. Мне казалось, что речь идет о самые свежие научные достижения. Где-то в начале года воскликнул: “Эврика!”, а в октябре уже премию дают… на самом Деле от открытия до признания могут пройти десятилетия! Нобелевские премии дают за работы, которые прошли апробацию временем, когда уже никто в мире не имеет сомнений, что они действительно достойны такого признания. Виктор Александрович вспомнил нынешнего лауреата в области медицины Джона Гердона, которому уже за 80. С его работами преподаватели знакомили студентов еще в далекие 60-е годы прошлого века…

Нобелевская премия по химии за 2012 год присуждена американским ученым Роберту Левковіцу и Брайану Кобилке (на фото) за изучение работы молекул, участвующих в передаче биохимических сигналов внутри живых клеток. Они изучали серпентины — клеточные рецепторы и их взаимодействие с так называемыми G-белками, которые являются “посредниками” в передаче внутриклеточных сигналов.

— Начинали ученые, — говорит Виктор Александрович, — с изучения и исследования рецепторов, которые воспринимают известный и очень важный для организма гормон — адреналин. Это тот гормон, который вырабатывается в стрессовых, опасных, угрожающих ситуациях. Он формирует реакцию человека, которую называют “нападай или убегай”… Этот гормон может ускорить сердцебиение, повышать артериальное давление, сужать сосуды легких, кишечника и расширять сосуды головного мозга. Человек готовится, мобилизуется ответить на ту или иную нестандартную ситуацию…

— А почему ученые заинтересовались действием именно этого гормона?

— Потому что механизм его действия хорошо изучен, но на уровне реакции организма. Исследователи хотели изучить это в деталях на молекулярном уровне: с какими структурами клеток этот гормон взаимодействует, как попадает сигнал от него в середину клетки, какие процессы в ней происходят. И оказалось, что этот гормон взаимодействует со специальными белками, которые есть на клеточной поверхности, на мембране. Это так называемые рецепторы. А с рецепторами взаимодействуют специальные G-белки, которые служат “посредниками”, они передают сигналы из окружающей среды до очень многих белков, которые запускают различные процессы. В том числе — по-разному начинают работать гены. Это назвали термином “сигналювання”, или “сигнальные системы”. Выяснилось, что этот механизм работает не только адреналина, но и в очень широком спектре всевозможных процессов нашего организма. Так мы воспринимаем свет, ощущаем вкус и запах… Примерно половина всех лекарственных препаратов, которые используются в медицине, действуют именно по принципу этого механизма. Так действуют наркотики… Из работ Лефковица и Кобілки вытекает возможность более эффективного использования лекарств в медицине. Изменяя эти рецепторы и зная механизм взаимодействия препаратов с клеточными рецепторами, можно создавать принципиально новые лекарственные препараты.

— Человечество ожидает прежде всего эффективных медпрепаратов для лечения онкологических заболеваний…

— Проблема клеточного сигналювання очень тесно связана с онкогенезом. Можно создавать такие лекарства, которые запустят сигнал, что заставит раковую клетку умереть. Только ее, а не здоровую клетку, которая должна жить и размножаться.

— Сколько себя помню, звучат сообщения, что вот-вот рак будет побежден, а люди продолжают умирать…

— Наивно надеяться, что в ближайшем будущем преодолеем рак раз и навсегда. Надо снова и снова говорить о ранней диагностике онкологических заболеваний. Надо увидеть возможное заболевание на молекулярном уровне, на той стадии, когда организм никаких изменений не видит и не чувствует, но уже начали работать те гены, которые запускают процесс онкогенеза.

— Диагностировать возможное раковое заболевание нужно относительно каждого органа отдельно — легкие, желудок, простата, прямая кишка… Если бы можно было по одной капельке крови увидеть сразу, начался где-то процесс онкогенеза…

— Есть такие технологии. К сожалению, не у нас. Такое практикуется в развитых странах, скажем, в США, Германии, Англии, Японии… После того, как был расшифрован (секвенований) геном человека, началась интенсивная работа по изучению “ответственности” конкретных генов за развитие того или иного онкологического заболевания, за ту или иную форму рака, и не только онкологических заболеваний. Находят такие серии, семейства генов, которые являются своеобразными маркерами заболеваний. Болезни еще нет, а эти гены уже работают, что может привести к того или иного заболевания. Уже созданы каталоги тех, условно говоря, “вредных” генов. Выделив ДНК из одной капельки крови, можно проанализировать активность тысяч генов одновременно и посмотреть, работают или не работают те гены, которые обусловливают заболевание. Техники такие есть, но они сейчас очень дорогие. Думаю, лет через десять ранняя диагностика рака и других заболеваний станет рутинным делом и будет доступна рядовым гражданам. Но это станет возможным, когда мировое сообщество, правительства всех стран поймут, что в науке, в частности в биологическую, медицинскую, нужны многомиллиардные инвестиции — в противовес демонстративной роскоши, вигадуванню бессмысленных войн типа Ирака или Афганистана… Тормозит эффективное лечение онкологических заболеваний недальновидная политика мощных фармацевтических корпораций. Они годами гонят те же препараты, скажем, для лечения рака, и почти не заботятся о создание, исследование и выпуск препаратов нового поколения. Например, препараты для химиотерапии ежегодно становятся менее эффективными, потому что в раковых клетках вырабатывается устойчивость к этим препаратам. Новые препараты требуют многомиллиардных инвестиций. Но руководители фармацевтических корпораций продолжают гнаться за сверхприбылями, забывая, что здоровье и жизнь людей — самая большая ценность нашего земного бытия.