«Шестого января боялись, чтобы в дом первой вошла женщина…»

О традициях празднования Рождества вспоминает 92-летняя Леся Шпаровська

«Шостого січня боялися, щоб у хату першою не увійшла жінка...»

«Рождество нельзя назвать матерью всех праздников… Если бы Христос не родился по плоти и не крестился бы, – что дало Богоявления, и не есть трепет в сем знании, – а оттуда Пасха, и не послал бы Святого Духа, что творит Пятидесятницу. Так значит, от Рождества Христова вышли все те праздники, словно рождественские ручьи от одного источника. И не только по этой причине мог бы этот праздник подходяще занимать первое место, но еще и потому, что событие этого дня – это самая поразительная из всех событий»

Святой Иоанн Золотоуст.

—Почему, ВСПОМИНАЯ ДИ-ТИНСТВО, прежде всего-пе-ред вспоминаем Рождество? Потому, наверное, в эти часы чувствовали себя счастливыми, – вспоминает 92-летняя львовянка Леся Шпаровська. – Праздник приходило в город вместе с ярмарочными будками с дешевыми медовиками, елочными украшениями, что их уже в начале декабря ставили на Рыночной площади. Но больше всего чувствовался приход праздников, когда мама брала чистый листик и составляла список покупок: «Фунт желтых изюма и два фунта мелких, два килограмма грецких орехов и фунт чоколядки, кільо миндаля…». Все это мама покупала в Народной торговли, а потом вынимала из старого креденса старые, пожелтевшие от времени бабушкины переписи и долго читала их. Правда, пекла «на глаз», так и меня научила. Мужчинам поручалось купить на Краковском только вино и рыбу. Владельцы магазинов предлагали покупателям пред-рождественские скидки или дарили так называемый «реклямову пачку» – подарок к праздникам, в котором были или полотенца или носовые платки, кухонные скатерти или другие всегда нужные в доме вещи.

Утром, шестого января, ребятишки ходили чуть не на цыпочках, чтобы не нарушить праздничной тишине. Больше всего боялись, чтобы в дом не вошла первой женщина, потому что это не предвещало ничего хорошего. Поэтому наш дворник надеялся, что достанет рюмку водки, и каждый год приносил нам сено, которое стлалось под праздничную скатерть и трясся на пол. Старшие дети плели из соломы «паучков» – рождественские украшения. У нас дома ставили и дидуха, и новомодную тогда елку. Елку держали в зале, а большого дидуха ставили на покутье.

Из кухни неслись удивительные благовония выстраивались капустяники и голубцы, досмажувалася рыба. Папа вызвался на кухню пробовать медівку – не слишком крепкая? Детям поручалось помолоть сахар на специальной мельничке в пудру, которой мама посыпала пончики, начиненные мармулядою из дикой розы.

День подходил к вечеру быстро. И вот мама уже застилает стол белой скатертью и кладет на него праздничный хлеб, а во всех четырех углах – чеснок. Папа берет тарелку с проскурками, намащеними медом, подходит к маме, они здороваются с Рождеством, желают друг другу добра и целуются, а потом возвращаются к нам. У всех на глазах в эту минуту звучат слезы. Идем все к столу, молимся, потом приступаем к Святой вечере: постный борщ с «ушками», вареники с капустой, голубцы, блинчики… Но самое важное блюдо – кутья. Пахнет медом, изюмом и мамиными руками…

Между блюдами брат берет в руки Библию и зачитывает коротенькие разделы о рождении Ису-са. А я не могу дождаться, когда закончится ужин и все пойдут к «сальону» зажигать огни на елке, ведь раньше нельзя было – пост! Папа зачинал коляду. Сначала – «Бог предвечный», а уже потом колядовали: «Веселенна веселись», «Не плач, Рахиле», «Небо и земля»… Сейчас в центре колядуют преимущественно студенты, молодежь, а когда собирались взрослые мужчины и шли колядовать не только на церковь, но и на нужды «Родной школы», или на какие-то национальные потребности.

Между тем родители вслух мечтали о счастливой судьбе для нас всех: детей, внуков и родной Украины. Так было из года в год, и пусть так будет всегда!