«Стоп!» – закричал режиссер и остановил спектакль, а зрителей попросил прийти в другой раз…»

В Международный день театра (27 марта) корреспондент «ВЗ» решила выяснить у ведущих актеров, чего они больше всего боятся и какие смешные случаи случались в их актерской жизни

«Стоп!» – закричав режисер і зупинив виставу, а глядачів попросив прийти іншим разом...»

Олегу СІКИРИНСЬКОМУ – актеру Львовского национального академического украинского драматического театра им. М. Заньковецкой часто снится эта ужасная картина – он запізнює-тся на свой выход. Однажды страшный сон чуть не воплотился в жизнь. «Долго чувствовал боль в потягнутих мышцах ноги после этого случая, — рассказывает Олег Сікиринський. — На спектакле «Полианна», на которую никогда не опаздываю, есть сцена, где выхожу первый с чемоданом, а потом выходят за мной другие актеры — горожане. Сижу в гримерке, общаюсь с Романом Билем и слушаю радиотрансляцию, ожидая реплики, после которой иду на сцену. Реплики все нет. Вдруг слышу голос помощника режиссера: «Сікиринський, на сцену!». Понимаю, что уже должен быть на сцене, срываюсь, бегу… Вылетаю на сцену без чемодана, возвращаюсь за кулисы. Все актеры хохочут, не понимая, что со мной происходит. А я бегаю в поисках чемодана… Только впоследствии почувствовал боль в ноге и понял, что потянул мышцы. А как-то снилось, что когда играл на сцене свою роль, режиссер вдруг закричал: «Стоп! Стоп! Это невозможно!» и остановил спектакль, а зрителей попросил прийти в другой раз. Это — самый страшный сон из всех, которые мне снились».

Еще один заньковчанин – народный артист Украины Евгений Федорченко – имеет в своей копилке немало забавных случаев. «Помню, как только пришел после института в театр, мне дали роль в спектакле «Невольник», — рассказывает Евгений Иванович. – Федор Стригун играл глав-ную роль – Степана, Василий Яременко – отца… Была такая сцена, где все лежали на полу и пели: «Плачут-тоскуют казаки в турецкой неволе…». Лежу, а мне кто-то щекочет лицо веревкой. Думаю, то, наверняка, кто-то хочет проверить, я не «зажат». Я ту веревку потянул и незаметно отбросил в сторону. А потом у Василия Сухицького был такой текст, обращенный к Неплюя-Аркушенка: «И тебе заціпить?!». И вдруг у него спадают шаровары. Я не могу понять, почему все хохочут. Поднимаю голову и вижу его трусы в цветочек и слышу его фразу: «О! Я же завязывал…». Той веревкой, что меня щекотала, оказался очкур Сухицького, которым завязывали шаровары. После этого случая всем в шаровары затянули резинки. Второй случай был в спектакле «Маклена Граса». Покойный Владимир Максименко все время мне говорил: «Не стойте у меня! Вы «давите» на меня своим ростом!» — «Меня здесь режиссер поставил», — говорю. «Неважно! Отойдите!». Я разозлился и решил сделать ему неприятность. За кулисами были тапочки, которые во время спектакля должен был обувать Максименко. Но я не знал, за какими кулисами, – справа или слева. И прибил гвоздями какие-то тапочки к полу. А это оказались тапочки Бориса Романицького, который чуть не упал, одев их, и на сцену вышел в носках…».

В жизни солиста Львовского национального академического театра оперы и балета им. С. Крушельницкой Романа Ковальчука тоже случалось немало казусов. «Помню, когда учился в Киев-ской консерватории, меня взяли в штат Национальной оперы актером миманса, — рассказывает Роман. — 1 января шел балет «Щелкунчик». Меня спросили, много употребляю алкогольных напитков на праздники и смогу выйти на сцену в тот день. Сказал, что смогу. Исполнял роль солдата, который, вместе с другими, вывозил на колесиках небольшую сцену, на которой происходила какая-то часть действа и где стоял Щелкунчик. С той сцены на колесиках я должен был снять балерину – исполнительницу главной роли, перенести ее за кулисы, где она быстренько переодевали парик и снова выходила на сцену. Имел это сделать на прямых руках и ногах, как артист балета. У балерины на лосинах была небольшая дырка и, когда я ее снял со сцены на колесиках, она зацепилась за мой костюм на уровне пупка, на котором было множество крючков. Я, стоя спиной к зрителям и отвлекая их внимание от этого казуса, начинаю делать какие-то движения, которые воспринимались как эротические. Другие ребята тем временем помогали отцепить балерину от моего крючка. В зале начали раздаваться аплодисменты. Но это были не те аплодисменты, о которых мечтает каждый актер, а аплодисменты поддержки — зрители все поняли».

Актриса Львовского драматического театра им. Леси Украинки, народная артистка Украины Жанна Тугай может рассказать немало интересных и забавных случаев, которые случались в ее насыщенной событиями актерской карьере. Вот один из них. Случилось это в далеком 1962 году. Юная Жанна Тугай играла 12-летнюю девочку Анютку в спектакле «Власть тьмы» по пьесе Льва Толстого. Поехал театр на гастроли в Ивано-Франковск. И, поскольку помещение тамошнего театра было незнакомым, то Жанна Тугай заблудилась в коридорах во время спектакля. В панике начала бегать в поисках сцены, ибо вот-вот должен был быть ее выход. Наконец услышала голоса и увидела что-то большое в глубине сцены. Это была печь-лежанка. В отчаянии актриса полезла в ту печь и предстала перед зрителями именно с нее со словами «А вот и я!»…