Темными коридорами СИЗО

Журналист «ВЗ» побывала в старейшей тюрьме Украины.

Темними коридорами СІЗО

Удручающая здание Львовского СИЗО находится в самом сердце города. Эта лакомая территория занимает 1,5 гектара. Вопрос о переносе учреждения за пределы города поднимался не раз. СИЗО граничит с жилыми домами, а это недопустимо. Уже в этом году задвигались городские депутаты на заседании сессии городского совета выделили земельный участок на вул. Збиральній (в промзоне “Сигнивка”) под строительство нового учреждения пенитенциарной службы (общей площадью 8 гектаров). Осталось найти инвестора, который бы построил новую тюрьму. Перенесут Львовское СИЗО и что может появиться на его месте, узнавала журналист “ВЗ”.

СИЗО «съедает» грибок…

…Поговаривают, на месте нынешнего СИЗО могут обустроить музей (здание как-никак историческая), отель или даже торговый центр. Сотрудники пенитенциарной службы уже имеют проект новой современной учреждения, который бесплатно предоставила польская сторона (Польша ежегодно открывает новый исправительное учреждение). И где найти денежного инвестора, который бы заинтересовался таким масштабным проектом? Говорят, такая инициатива может обойтись в стоимость еще одной футбольной арены, а это почти 3 миллиона грн. Иду на инспекцию до Львовского СИЗО.

Еще до того, как я попала внутрь, понимаю, что все закоулки этого стратегического объекта мне вряд ли удастся увидеть. В СМИ не раз всплывала информация о ужасные условия, в которых находятся люди. Писали и о “пресс-хаты”, которые якобы действуют там, где из подозреваемых выбивают признание, и про подвалы для пыток… Есть в СИЗО якобы и VIP — камеры для элитных заключенных, которые хорошо “колядуют”.

…Меня пропускают в то крыло СИЗО, где расположена больница. На входе показываю удостоверение и оставляю мобильный телефон. Есть еще один вход, куда заходят через металлоискатель, и, похоже, тюремщики берегут эти блоки как зеницу ока… Меня водят по помещениям, где худо-бедно провели ремонт. Есть в СИЗО камеры без ремонта, работники жалуются, за время независимости государство не выделило на капремонт ни копейки. Если бы не делали косметических ремонтов, СИЗО съел бы грибок…

Заходила я и в лечебное отделение с дорогой аппаратурой. На тюремном жаргоне врачей называют “ліпіли”. Медиков заключенные уважают. И без надзора инспекторов те не остаются. С больными имеют минимальный контакт. Что касается туберкулеза, то за четыре месяца этого года обнаружили только двух больных… Врач показывает ложку — заточку, ее узник всадил себе в живот. Говорят, так поступил, потому что проиграл в карты… Такими, наверное, были условия картежной игры. Дурака спасли! Видела я и новую прачечную, душевые… Спрашиваю у своих гидов, пользуются отремонтированными помещениями заключенные, случайно не для показухи все это сделали? Убеждают, что пользуются. Как раз медицинские процедуры проводили парню — его руки в “наколках”, на одной — статуя Свободы. Пытаюсь с ним разговориться, то немногословен, говорит, что попал сюда “по глупости”.

Пресс-секретарь Государственной пенитенциарной службы во Львовской области Мирослав Демкив раньше работал учителем физики. Попал под сокращение. Был без работы, а в 1997 году устроился в тюрьму (другой работы не было). Зарплата у работников этой сферы в среднем 3 тысячи грн. Відчергувати 12 часов в темном коридоре, то можно с ума сойти… Есть среди надзирателей и женщины, преимущественно из сел. Бывают случаи, когда работники зоны сотрудничают с осужденными. Последний такой инцидент — в исправительной колонии №48, что на Хуторівці. Работник учебного центра приносил в учреждение наркотические вещества… Наркоманы в тюрьме — это особое бедствие. От таких не знаешь, чего ждать. За наблюдением тюремщиков, даже хладнокровные убийцы ведут себя в местах лишения свободы более прогнозируемо.

На содержание одного осужденного государство выделяет 24-27 грн. на день. Меня завели на один из складов, где хранятся крупы и сухое сгущенное молоко, — благотворительная помощь из-за рубежа. Состав показался мне бідненьким… В огромной банке из-под сгущенки — сушенный лук. Запаса тушонок, картошки-моркови-капусты я не увидела. Работник-хозяйственник, который отвечает за пищевой блок, убеждает, все это на другом складе. Картофеля хватит на три месяца.

Первый украинский «киллер» на зоне женился

Больная тема — подследственные, которым суд так и не вынес приговора. Слуги Фемиды своим постановлением из года в год оставляли их под стражей… Есть во Львовском СИЗО мужчина, который сидит на нарах уже десять лет (!). Доказать его вину прокуроры не могут… В 2014 году в Уголовный кодекс внесли изменения, если обвинение не предъявили, в следственном изоляторе человек может находиться не больше года. Ранее заключенные под действие этих изменений не подпадают… Сидят в СИЗО и пожизненно осужденные. После того, как сгорела Сокальская исправительная колония, “пожизненников” перебросили к Львовского СИЗО, думали, временно, и они засели здесь надолго. Их 35. Всего в следственном изоляторе около 800 заключенных. Есть среди них и первый украинский “киллер” — он убивал на заказ. Раскаялся, принял протестантскую веру и даже женился за колючей проволокой. Читает книжки, занимается спортом. Пожизненное заключение дают тем, на чьем счету больше трех трупов… В комнате для встреч один “пожизненник” имел свидание — без целой кучи разрешений увидеть этот трепетный момент нельзя. Опасно. А вот мимо камеры “пожизненников” меня таки провели, я увидела еду, которую им дают. В пшеничной каше где-не-где плавала тушенка. Борщ был не красного, а белого цвета, салат из квашеной капусты… Немало осужденных ежедневно получают от родных передачи, бывает там даже черная икра. Чего душа пожелает.

Лай собак, скрежет дверей (когда дверь открыта, пищит еще и сигнализация), полумрак, тесные камеры. Однажды электрический ключ (жетон) заглючив. Зайти в очередной коридор-лабиринт не удается… Краем глаза, издалека, увидела, как заключенные гуляют. Заходила в карцер. Прибитая к полу табуретка, стол. В бутыли — питьевая вода. Когда расспрашиваю, ставят заключенных на колени во время проверок, либо иным образом унижают человеческое достоинство, тюремщики заявляют, что так делали лет пятнадцать назад, а некоторые недобросовестные журналисты и до сих пор используют видео с такими кадрами, как правило, из российских тюрем. Думаю, тюремщики лукавят… Особенно охотятся за мобильными и наркотиками (одна таблетка субітексу содержит 16 доз). Если есть оперативная информация, из заключенного “душу вытрясают”, а запрещенные предметы найдут. “Мобилки” те прячут в естественные полости. Здесь без интенсивных приседаний не обходится… Хотя воспользоваться легальным мобильным можно — с разрешения дежурного. Если осужденный имеет деньги на телефонные разговоры. Борются работники СИЗО и с тюремным перепиской (так называемыми малявами, которые заключенные незаконно передают на волю, кое-кто таким образом поддерживает свою преступную деятельность). И искоренить это вряд ли кому удастся…

Пока «мотала» срок в СИЗО, погиб единственный сын…

Работы для заключенных в СИЗО нет. Исправительная колония №48 зимой делала печки-буржуйки для бойцов АТО. Здесь зеки разве что поют… Я побывала в женском блоке (женщин содержится 27). В камеру, откуда раздавалось пение, мне не позволили заглянуть. А вот до двух женщин, напротив, впустили. В камере те устроили себе мини-кухню, на полках стоят чаи. На столе — фрукты. На нарах домашние вязанные покрывала… Через небольшое окошечко в камеру попадает свежий воздух. 45-летняя Елена в СИЗО уже четыре года. В тюремную камеру ее упрятал бывший муж. Женщина получила от родственников в наследство трехэтажный дом, а он позарился на ее имущество. Поселился в доме с сожительницей. И уже успела родить. Обвинил в покушении на свою жизнь. Дело следователи сфальсифицировали. Елена убеждает, что зла на бывшего не держит. Она – мать троих детей, мстить ему не будет. Имеет другие жизненные цели.

Ее соседка — пани Слава – из села Воля-Задеревацька (Стрыйский район). Дело этой женщины тянется с 2006 года. Имела конфликт с соседями. Как-то те напали на нее, стали тянуть к себе во двор, чтобы таким образом подставить. Она бросила в одну из нападавших банку с молоком, кислотой и спиртом. Пострадавшая попала в больницу. Впоследствии ей в Одессе сделали операцию (после того состояние ее здоровья ухудшилось). Суд длился не один год. В независимой медицинской экспертизе женщине отказали. И только в апреле этого года госпожа Слава получила срок — шесть лет лишения свободы и 425 тысяч морального вреда. Этот срок уже «відмотала». Адвокат почему-то не смог отменить в суде такую огромную сумму морального вреда… Пока сидела в СИЗО при невыясненных обстоятельствах у женщины погиб единственный 30-летний сын Владимир… Его тело нашли возле собственного дома. Писала запрос в полицию, и оттуда — ни одного ответа. Таких историй в тюрьме — за каждой дверью…

Идем дальше по темным коридорам. “Криминальных авторитетов у вас много?” — спрашиваю. “Практически нет… Они теперь в тюрьму не заезжают, — шутят смотрители. — Выходят из полиции или из суда”. А вот малолеток, покрытых татуировкой, я увидела. Жаль этих 17-летних подростков. Как правило, все они из неблагополучных семей. На мой вопрос “Что вы сегодня ели?”, долго думали, что сказать. “Бутерброды с колбасой”, — выпалил самый смелый из них. Сомневаюсь… На тумбочке у одного из мальчишек — Библия, Уголовный кодекс и “Кобзарь”. На кровати — обшарпанный плед. Туалет – за низкой перегородкой. Играет радио. Есть такая статистика, что 60% бывших осужденных через некоторое время повторно совершают преступление и возвращаются на нары.

Заходим в очередные железные двери. Поднимаемся по лестнице. Кстати, если кто-то из осужденных попытается напасть на инспектора, тот должен бросить ключи от камер в специальное отверстие на стене. Есть возле двери и тревожная кнопка. “Есть ли у вас VIP-камеры?” — допитуюсь. Прямого ответа в СИЗО не дают. Камеру, в которой сидела одна известная персона в мантии, показать отказываются… “Это в Харькове есть исправительная колония №25 — с ботаническим садом, джакузи, — говорят сотрудники СИЗО. — И если кому-то из наших осужденных скажешь: “Поедешь на “двадцать пятку”, он себе голову попытается отрезать”. “Почему?”. “Есть определенные причины”. Средств на всю эту тюремную роскошь в Харькове государство, разумеется, не дает. Там заключенные сами на все это зарабатывают.

На вопрос, как относятся работники пенитенциарной службы “закону Савченко” (закон предусматривающий зачисление одного дня предварительного заключения за два дня лишения свободы), говорят: «Скоро, кроме работников, в СИЗО никого не останется. Если преступление мелкое, то одно, а если группа лиц совершила тяжелые заказные убийства, как “банда Сушко”, – другое. Из той банды, кто не получил пожизненного заключения, уже все вышли. Потому что под следствием находились от 5 до 12 лет…».

Зарешечены, разумеется, двумя руками «за» «закон Савченко».

Фото автора