Теперь хоть труп в багажнике вози – никто не проверит…

Как корреспондент «ВЗ» патрулировавшая улицы вместе с бойцами спецподразделения «Беркут»

Тепер хоч труп у багажнику вози – ніхто не перевірить...

Беркутовцев от других сотрудников милиции легко отличить даже тогда, когда они в штатском. Тех, кто имеет меньше 180 см роста, в «Беркут» не берут. В спецназ попадают, как правило, бывшие спортсмены. Бойцы продолжают тренироваться и в своем штабе на улице Троллейбусной, ведь постоянно приходится сдавать нормативы. Среди милиции «Беркут» — элита. На совместном инструктаже для разных подразделений милиции (собрали всех – от транспортной милиции в ГАИ) это хорошо видно — не только за выправкой самих бойцов, но и за лучшей экипировкой и лучшими машинами. Поэтому именно к беркутовцам корреспондент «ВЗ» напросилась в патруль.

Примерить серо-синий камуфляж мне не пришлось – не женская это работа, поэтому и формы нет. В штабе работают только две женщины, но они в патруль не ездят. Встретили одну из них — маленькая и худенькая Ира на фоне верзил выглядит дюймовочкой. «Да вы не смотрите, что она такая мелкая. Когда в центре у нее какой-то тип отобрал телефон, догнала и скрутила, — милиция забрала уже готовенького», — бросают парни. «Если не сдашь самооборону – не аттестуют», — смеется девушка.

Похищенный телефон можно найти. Если есть знакомства у оператора…

Бойцы, которые заступают в наряд, заранее не знают, какой район города будут патрулировать. Нам выпал Франковский. В этом районе на протяжении последнего времени увеличилось число краж из машин, поэтому на патруль отправили аж два экипажа «Беркута», не говоря уже о ППС. Из штаба едем в райотдел, где командир экипажа получает папку с маршрутом и орієнтуваннями. Пока ему выдают маршрут, в райотдел прибегает студентка политеха, у которой украли телефон. Говорит, кто-то из одногруппников, потому что мобильный исчез на парах.

«Не верю, что кто-то будет заниматься кражей телефона», — говорю я, вспоминая, как когда-то сама писала такое заявление. Тогда в райотделе меня пытались отговорить, мол, и так никто не найдет, потому что он уже неизвестно где может быть… Оказывается, технически найти телефон можно с точностью до нескольких метров, даже если новый владелец уже поменял сим-карту. Но чтобы получить такие данные у оператора, требуется разрешение суда – а на это уходит куча времени… Найти телефон можно, если есть знакомые среди сотрудников мобильного оператора, которые могут предоставить такие данные неофициально.

«У нас законы теперь выписаны так, чтобы преступникам было комфортно. Теперь хоть труп в багажнике можно возить. Водитель откажется открывать багажник, а машина – его собственность. И что ты сделаешь? Это его законное право – не показывать документы, не пускать в квартиру», — говорят «коллеги».

Львов – не бандитский Петербург

Пока катаемся боковыми улочками и двориками, от нечего делать просматриваю папку с маршрутом. Честно говоря, разочарована, потому что до сих пор думала, что спецподразделение привлекают только к спецоперациям, а не к выискиванию алкоголиков и наркоманов по подворотням. Оказывается, в обязанности «Беркута» входит даже… обеспечения порядка при посадке и высадке пассажиров на остановке общественного транспорта. По крайней мере так написано в той папке. Глянула на Василия, который сидит слева от меня, обняв автомат. Это именно то, что нужно в час пик! Просто представляю картину: подъезжает маршрутка, и тут к двери подбегают вооруженные люди в форме… чтобы навести порядок. Интересно, кто бы рискнул сесть в ту маршрутку?

«Вот видите, даже вы понимаете, что это смешно. Раньше нас не привлекали к патрулированию улиц. Это по новому закону мы имеем даже бабок с молоком на базаре разгонять. Раньше мы выезжали, когда была информация о вооруженном нападении, когда нужно было задержать опасных преступников, когда проводили митинги или другие культурно-массовые мероприятия», — говорит командир отделения Степан Медвіцький.

Кружимся второй час – ни одного вызова. Район спокойный, да и патрульных много. Решили остановиться выпить кофе, потому что если постоянно кружить, бензин быстро закончится. На дежурство выдают 15 литров, которых для «Патриота» хватает примерно на 90 километров. Говорят, на прошлой неделе имели дежурство на Сыхове, то аж вспотели – вызов за вызовом. А так, в среднем за дежурство (12 часов) получают 4-5 вызовов. «Львов – не бандитский Петербург. Это в 90-х радиостанция не умолкала. То тут машину угнали, то там. Теперь машин не воруют – это редкость. Вооруженных нападений почти нет. Звонки начинаются где-то после восьми вечера, когда люди возвращаются с работы через бар и начинаются семейные разборки. Там муж из командировки слишком быстро вернулся, там еще что-то… Хотя сумочки у женщин снова стали вырывать чаще», — говорят беркутовцы.

Когда уже стемнело, стало интереснее. То тут, То там стали выползать подозрительные компании – лавочки, детские площадки и школьные дворы во вторую смену подрабатывают пристанищем для алкоголиков и наркоманов. Проверка стандартная – документы, IMEI-номер телефона (случайно, не ворованный) и предупреждение: здесь пить (курить) запрещено. Говорят, именно так чаще всего и обнаруживают украденные мобилки. Поэтому заявление о кражи телефона все-таки занести надо, — чтобы он попал в базу угнанных.

Вместе в запой, вместе на дурку…

В парке психбольницы на лавочке нашли двух парней, которые курили. Хотя с виду были как наркоманы со стажем. Поскольку курить на территории больницы нельзя, им делают замечания. Один из хлопцев даже не думает гасить сигарету, доказывая, что он о таком не слышал. Начал что-то молоть о работу в охранной фирме (худое и несчастное), потом о том, что ему не отдали трудовую книжку… Оказалось, живет на другом конце города, как и его товарищ. Показывает направление в больницу.

«Четырнадцать дней запой? За что же ты пьешь, если не работаешь?» — спрашивает командир. «Мама дает деньги. Но я добровольно иду, чтобы меня на десять дней закрыли. Не хочу больше пить, а сам бросить не могу», — говорит. Парня решили забрать в райотдел, все-таки курение в запрещенном месте – админправонарушениях. Не сопротивлялся, отдал вещи другу по алкоголизму. Уже в машине задержанному позвонил еще один дружок, с которым должны были встретиться в парке психбольницы. «Сколько же вас там?» — не сдерживая смеха, спрашивают бойцы. «Трое». «Вы что, всей компанией идете лечиться?» «Нет, пили больше. А лечиться идем только мы трое», — гордо говорит задержанный. В райотделе составили протокол и отпустили лечиться. «Задержание века», — смеются ребята. «Только машину провонял» — и действительно, запах от «пациента» еще тот. «Это еще ерунда. Бывают такие квартиры, в которые зайти невозможно – рвотный рефлекс начинается. Недавно приехали на вызов, а там две пьяные бабы, с фингалами. Такие наблатикані. Посреди комнаты – ведро с окурками, мусора столько, что негде стать», – рассказывают ребята.

Едем дальше по кругу. Девятая вечера. За четыре часа – ни одного вызова.

Радио молчит. Увидели двух мужиков, с виду алкоголиков, которые что-то тащат в мешке. Решили проверить на всякий случай. В мешке оказался кусок трубы. Говорят, нашли возле мусорника. “Зимой случайно решили проверить мужика, который что-то тащил на санках, а там… пулемет”. “В Трускавце так случайно задержали варваров, которые из парка украли памятник, чтобы сдать на металлолом”, — рассказывают. Но в этот раз ни оружия, ни краденых памятников никто не при себе не имел. Так мне и не довелось увидеть, как проводят спецоперацию… И слава Богу.